Что мы будем делать вместе
Бывает, что меня спрашивают об этом уже в конце первой встречи: а что мы, собственно, будем делать?
У меня нет ответа, который подошёл бы всем. В анализе ответ конкретен, и он обращён к этому человеку. Чтобы его дать, нужно сначала с вами встретиться.
Всё, что мы можем сделать, в самом широком смысле, — это пойти навстречу этой встрече.
Клиника связи
Я не работаю от симптома.
Симптом указывает на страдание, но не определяет его. Сосредоточиться на нём — значит заранее решить, что такое страдание, и обращаться с ним как с отдельным предметом. Но страдание — это скорее опыт, который каждый проживает по-своему и проходит по-своему.
Это не значит, что ничего не меняется. Бывает, что симптом отступает, иногда быстро: утихает тревога, прекращаются панические атаки, отпускает депрессия. Но не в этом суть работы, и не это я ставлю на первое место.
Меня интересует то, что происходит между людьми. Что движется, что перестало двигаться, что застыло.
Любая трудность вписана в более широкую историю отношений. Пара — не сумма двух людей, а самостоятельная история, со своей памятью, своими осознанными и бессознательными ожиданиями, своими ресурсами. В семье то, что несёт один из её членов, часто касается всех остальных — и это ничуть не умаляет его собственного страдания.
Поэтому эта работа не направлена на разрыв связей. Она скорее стремится сохранить то, что важно для человека, и вернуть движение туда, где что-то остановилось.
Рамка
Я работаю онлайн, в Telegram. Сеансы длятся 45–50 минут.
Я предпочитаю встречаться раз в неделю. Ритм складывается постепенно — в зависимости от того, что вы приносите и что можете вложить: время и оплату сеансов.
Это обязательство — не формальность. Часто именно оно и держит работу.
Чего эта работа не делает
Она ни из кого не сделает супергероя.
Она не меняет прошлое. Она может изменить его толкование, рассказ о нём, взгляд на него — а это меняет очень многое.
Она не чинит сломанных кукол — ни за три сеанса, ни за десять, ни за пятнадцать.
И она отвечает не на любой запрос. Даже если ожидание звучит уже на первой встрече, на него не отвечают сразу — сначала его стараются лучше понять.
Чего я не практикую
Я не практикую когнитивно-поведенческую терапию. Я не провожу психометрических тестов и не обучена этому.
Я прошла обучение EMDR и год работала этим методом. Я решила его не продолжать. То, что действует в EMDR, действует в любом терапевтическом подходе: это отношения — перенос и контрперенос.
Терапия — не техническое действие. Я не математик терапии. Я скорее на стороне ремесла, а может быть, и искусства.